Carol Ann Duffy, Moniack Mhor

Jul. 20th, 2017 04:51 pm
raf_sh: (cycl-3)
[personal profile] raf_sh


Кэрол Энн Даффи

Мониак Мхор

Нечто сдаёт колоду карт,
вот легла семёрка, неделя утр, сегодняшнее
раскрывает холмы Мониак Мхор, отряхающие с плеч
свои туманы. Пастуший пёс лает за шесть полей,
и ферма отсюда видна мне.

Двенадцатимесячные карты, каждая захватана, потёрта,
выцвела по-своему — вот восьмая, время жатвы,
вот полная луна — козырь, колдовская взятка.
Она, утвердительная, взошла ночью над этим домом.
Я ощутила твой ответ: масть — черви.

Одинокий час: улыбчивый валет, бубновый алмаз —
или пиковая лопата, трогающая могилу; чары — или тёмные уроки?
Нечто тасует; нежное дыхание Мониак Мхор
на грани высказывания, я это знаю, глаголы стрижей
пронизывают воздух,

и дорога превращается в бухту — гигантский туз,
принимающий всё в себя. Вот и вечер,
явлен — и брошен уплывать к геральдике ячменя, папоротника,
вереска. Нечто дарует эту золотистую огромную охапку облака;
бесконечно прощание.

оригинал... )

По сегодняшнему

Jul. 20th, 2017 02:24 am
doldonius: (Default)
[personal profile] doldonius
1. Дыши, когда настраиваешь инструмент, кретин. Даже микрофону плевать, пыхтишь ты или нет, а уж пьезодатчику тем более;

2. Технически сложные номера надо переставить ближе к началу. Правда, надо.
raf_sh: (cycl-3)
[personal profile] raf_sh


Видеозапись толькошнего чтения двух стихотворений Шеймаса Хини и их переводов на бывшей даче Бориса Леонидовича Пастернака в Переделкино. Центром "мероприятия" – Виктор Качалин (http://duhov-vek.livejournal.com/). Первая половина посвящена стихотворению "Болотная богиня" и его переводу, сделанному самим Виктором, а примерно с 40:40 он переходит к стихотворению Exposure и дополняет его чтением моего перевода (сделанного в 2013, 2016).



[Я – Виктору: Посмотрел, послушал. По-моему, получилось хорошо. :)
С переводом названия Exposure как "Незащищённость" были, конечно, связаны серьёзные размышления и колебания. "Уязвимость", "Ранимость", более соответствующие слову vulnerability, я отставил, как однозначные и вряд ли соответствующие замыслу Хини. Твоё "Открытость" гораздо больше подходило, но его побочные значения мешали. То же и для "Обнажённость" или "Обнажение". Так что я принял довольно-таки силовое решение, памятуя и о горовосходительном значение этого слова: нахождение на крутом, опасном участке, откуда легко свалиться – и долго потом падать... :) ]

Seamus Heaney, Exposure, перевод raf_sh

Все мои переводы из Шеймаса Хини

***

Jul. 18th, 2017 06:15 pm
raf_sh: (cycl-4)
[personal profile] raf_sh


"— Эдуард Львович, как же все это?.. — с облегчением и радостью спросил Ниточкин, отряхивая со старшего помощника иней. — Это я, значит, вас закрыл в холодильнике?.. А мы думали… Черт! — В этот момент в руках Пети с громким треском разломился заледеневший галстук Саг-Сагайло.
— Петр Иванович, вы читали Шиллера? — наконец разжал губы Саг-Сагайло. Его голос звучал хрипло, морозно, по-новогоднему.
— Я думал, вы мне мясным топором башку отхватите, а вы такой странный вопрос…
— Ниточкин, вы читали Шиллера? — невозмутимо повторил Саг-Сагайло.
— Нет, — сказал Ниточкин. — Трудное военное детство… не успел…
— У него есть неплохая мысль, — прохрипел старпом, растирая себе побелевшие уши. — Шиллер считал, что против человеческой глупости бессильны даже боги. Это из «Валленштейна». Но касается только меня, товарищ Ниточкин.
— А кричать вы пробовали? — спросил Ниточкин.
— Мы не в лесу, — прохрипел Саг-Сагайло и зашагал к капитану."

(Виктор Конецкий)

сессия

Jul. 17th, 2017 09:56 am
raf_sh: (cycl-4)
[personal profile] raf_sh


вчера вечером в частном разговоре с друзьями
я признал что заблуждался что совершил ошибки
за которые надо расстреливать
ещё вчера днём я упорствовал в своих ошибках
но вчера вечером в частном разговоре с друзьями
в частном разговоре с товарищами
вчера поздно вечером я решил
бессонная ночь помогла мне обдумать моё поведение
теперь расстреляют но не сразу
или пошлют по следам динозавров
а вы надменные потомки
вы никогда не совершите этих ошибок
или никогда их не признаете
или никогда
или
и во всяком случае

29.06.2017

current music

Jul. 16th, 2017 09:39 pm
alexkrm: (vorona)
[personal profile] alexkrm
"It's a mystery to me - the game commences
For the usual fee - plus expenses..."

По сегодняшнему

Jul. 16th, 2017 02:45 am
doldonius: (Default)
[personal profile] doldonius
Итого, с одиннадцатью чаранговыми номерами и двумя перекурами программа идет где-то три с половиной часа. Еще десяток номеров, и штатный четырехчасовой максимум. Без повторов. Крут ли я? Да круче потолка!

Разве что спина возмущается.

Итого,

— выход с двумя инструментами совершен, все живы;

— подпятники испытаны и признаны годными. На питче опорной пятке все равно некомфортно, зато потом мгновенно прочухивается. Вдобавок, карабкаться по киевским горкам с ними гораздо легче. Главное на Тарасовской осанку держать, чтоб нос по асфальту не чиркал;

— а вот универсальную стойку надо было с собой прихватить. Банджо с "резонатором" (акустическим зеркалом, конечно, но почему-то так прозвали) дура страсть тяжелая. Ну, и третий инструмент...

По сегодняшнему

Jul. 10th, 2017 11:42 pm
doldonius: (Default)
[personal profile] doldonius
Внезапно хорошо, несмотря на шипение в верхнем регистре. Вот оно, тепло-то.

Подумать: альтернативное интро для Oh, Freedom, если, как сегодня, под конец расклинит спину.

Доделать: Rolling Down to Old Maui.

***

Jul. 9th, 2017 09:33 am
raf_sh: (cycl-4)
[personal profile] raf_sh


Не первый раз уже за эти дни вспоминаю:

When I am dead,
I hope it may be said:
His sins were scarlet,
but his books were read.

Hilaire Belloc, 1870-1953


(В переводе С. Я. Маршака:

Пусть на моём напишут пьедестале:
Грешил он много, но его читали.)

их нравы

Jul. 8th, 2017 02:03 pm
raf_sh: (ram)
[personal profile] raf_sh


"Мы получили по 100 рублей, вышли на улицу и долго шагали молча. Мы поняли: нам заплатили за выступление против Евтушенко."

http://www.litrossia.ru/archive/item/6583-oldarchive

raf_sh: (cycl-4)
[personal profile] raf_sh


Вчера умер хороший писатель Александр Рекемчук, на 90-м году жизни.

«...С концерта мы возвращались домой пешком. Это ведь недалеко: все прямо и прямо, вверх по улице Герцена, минуя Никитские ворота, и опять по улице Герцена, затем пересечь Садовое кольцо, в там и наша Пресня.
Мы шли не строем и не гурьбой, а узким клином, рассекая встречную толпу прохожих, растянувшись на добрый квартал, но стараясь не терять из виду ни головы, ни хвоста нашей процессии.
Мальчики на ходу переговаривались между собой. До меня донесся спор двоих:
— ...ну и что? У Шостаковича, в Пятой, там в финале литавры — соло!
— Сказа-ал. Так ведь Шостакович — это теперь, теперь! А то когда? "Поэму экстаза" еще Римский-Корсаков слушал.
— Не слушал.
— Слушал! На рояле ему сам Скрябин играл… А Римлянин потом ругался.
Спорили старшеклассники. Но я не понимал, о чем они спорят. Я их и самих-то едва знал: они уже не ходили на спевки.
Впереди открылась площадь Восстания. Тяжелой громадой навис над нею знакомый высотный дом. Его шпиль то вдруг замутнялся, исчезал, то снова появлялся: это космы облаков задевали его. Облака неслись быстро, всполошенно. Они были желтые снизу — их подсвечивало городское зарево. Вдруг на какой-то миг облака прерывались, и тогда было видно зимнее небо, виднелись ясные звезды. Их снова смазывала туча…
"Та-таам, та-таам, та-та-та-та-та…"
Что?
Это был голос трубы. Той, что все время заявляла о себе и спорила с оркестром. Той самой, на которой заслуженный артист Дима напоследок, уходя на пенсию, выдал класс...
Да, это ее голос — трубы. Но ведь это не мелодия? Почему же она вдруг так внятно прозвучала в моей памяти? Разве может запомниться То, что вовсе не мелодия? А если запомнилось, то неужели ее можно пропеть?
Я прикрыл рот вигоневым кашне (чтобы никто не услышал, как я пою на морозе, за это могло здорово влететь) и задудел:
— Та-таам, та-таам, та-та-та-та-та…
— Вас ист дас?
— Чего-чего?
Передо мной выросли две здоровенные фигуры. Это были старшеклассники, которые шли рядом и поминали Шостаковича.
— А ну-ка еще раз, — сказал один.
— Репетэ! — приказал другой.
Я сделал попытку юркнуть промеж них. Я испугался, что они наябедничают директору, как я тут распевал на морозе.
Но они меня поймали за воротник и снова приказали:
— Ну-ка, повтори!
— Репетэ.
Делать было нечего. Я заметил, что остальные уже ушли далеко вперед, вместе с учителями, которые сопровождали нас. И немного осмелел.
— Та-таам, та-таам, та-та-та-та-та… Та-таам, та-таам!.. — запел я довольно громко, подражая настырному голосу трубы.
Меня щелкнули по носу — не больно, впрочем.
Старшеклассники многозначительно переглянулись. Потом один из них сказал, обращаясь к другому:
— Лабух?
— Лабух, — важно изрек другой. — Лабух.
Они еще раз щелкнули меня по носу и проследовали дальше как ни в чем не бывало.
А я бросился догонять свой первый класс.
Я ничего не понял из этого разговора. Я не знал, что такое «лабух». Я не имел понятия о том, что слово «лабух» означает «музыкант». На особом и тайном лабухском языке, который изобрели музыканты, чтобы на нем разговаривать между собой и понимать друг друга, а их чтобы никто не мог понять.
Но я тогда еще не понимал лабухского языка.»

(Александр Рекемчук, «Мальчики»)

И вот беседа с ним Юрия Кувалдина, 2003, очень стоит прочитать:

http://kuvaldinur.narod.ru/kuvaldin-ru/besedi/aleksandr-rekemchuk.htm

Page generated Jul. 22nd, 2017 02:35 am
Powered by Dreamwidth Studios